В статье рассматривается критическая проблема усиливающейся пространственной поляризации и демографического сжатия периферийных территорий в аграрно-индустриальных регионах Российской Федерации. Целью работы является концептуализация и научное обоснование стратегических направлений трансформации моноцентрической модели расселения в сбалансированную полицентрическую систему на примере Тамбовской области. Методологическую основу составляют системный, синергетический, институционально-эволюционный и пространственно-временной подходы; в качестве инструментария применены экономико-статистические, эконометрические методы, SWOT-анализ, метод анализа иерархий Т. Саати, бенчмаркинг и интегральная оценка. Установлено, что Тамбовская область находится на траектории умеренного устойчивого развития (ИСУР = 0,682 в 2024 г.) при коэффициенте сбалансированности 0,74 и индексе резильентности 0,412; в результате исследования выявлены и систематизированы системные дисбалансы и разработана система стратегических направлений устранения дисбаланса устойчивости развития. Обоснована необходимость формирования системы из шести межмуниципальных специализированных центров: Тамбовский, Мичуринский, Моршанский, Кирсановский, Уваровский, Токаревский. Разработана трехуровневая матрица приоритетов и комплекс стратегических направлений, включающий развитие межмуниципальных кластеров, модернизацию инфраструктурного каркаса и внедрение цифровых платформ управления. В результате сделан вывод о том, что реализация предложенной полицентрической модели, подкрепленной целевыми финансово-инвестиционными и институциональными механизмами, является инструментом преодоления структурных дисбалансов, стабилизации численности населения и обеспечения долгосрочного сбалансированного устойчивого развития региона.

пространственное развитие, полицентрическая модель, сбалансированное развитие, аграрно-индустриальный регион, резильентность, Тамбовская область, региональная экономика.

The article addresses the critical problem of increasing spatial polarization and demographic shrinkage of peripheral areas in agro-industrial regions of the Russian Federation. The aim of the work is to conceptualize and scientifically substantiate the strategic directions for transforming the monocentric settlement model into a balanced polycentric system using the Tambov region as an example. The methodological basis consists of systemic, synergetic, institutional-evolutionary, and spatio-temporal approaches; the tools employed include economic-statistical and econometric methods, SWOT analysis, T. Saaty’s analytic hierarchy process, benchmarking, and integral assessment. It is established that the Tambov region is on a trajectory of moderate sustainable development (ISUD = 0.682 in 2024) with a balance coefficient of 0.74 and a resilience index of 0.412; the study identifies and systematizes systemic imbalances and develops a system of strategic directions for eliminating the sustainable development imbalance. The necessity of forming a system of six inter-municipal specialized centers is substantiated: Tambov, Michurinsky, Morshansky, Kirsanovsky, Uvarovsky, Tokarevsky. A three-level priority matrix and a set of strategic directions are developed, including the development of inter-municipal clusters, modernization of the infrastructure framework, and the introduction of digital management platforms. It is concluded that the implementation of the proposed polycentric model, supported by targeted financial-investment and institutional mechanisms, is a tool for overcoming structural imbalances, stabilizing the population, and ensuring long-term balanced sustainable development of the region.

spatial development, polycentric model, balanced development, agro-industrial region, resilience, Tambov region, regional economy.

Введение

В современных условиях усиления геоэкономической трансформации, санкционного давления и демографического кризиса проблема сбалансированного устойчивого развития регионов приобретает стратегическое значение для обеспечения территориальной целостности и экономической безопасности Российской Федерации. Аграрно-индустриальные регионы Центрального федерального округа, к числу которых относится Тамбовская область, характеризуются выраженной моноцентрической моделью расселения, устойчивой депопуляцией периферийных территорий, аграрной монопрофильностью экономики и нарастающим цифровым разрывом, что формирует системные барьеры устойчивого развития. По данным территориальной статистики, в период 2000–2024 гг. отдельные муниципальные округа восточной, северной и юго-восточной зон Тамбовской области потеряли от 29,2 % до 48,6 % населения, при этом возрастная структура приобрела выраженный регрессивный характер. Доля населения старше трудоспособного возраста в Тамбовской области — самая высокая среди субъектов ЦФО и достигает 30,1 %, тогда как в среднем по России этот показатель составляет около 25 %. Сохранение инерционного сценария неизбежно ведёт к углублению межмуниципальных диспропорций, утрате человеческого капитала на периферии и снижению конкурентоспособности региона.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью теоретического осмысления и методологического обеспечения трансформации пространственной организации аграрно-индустриальных регионов от моноцентрической к полицентрической модели развития на основе формирования системы межмуниципальных центров. В условиях реализации Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года (распоряжение Правительства РФ от 28 декабря 2024 г. № 4146-р) и Указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» требуется научное обоснование механизмов преодоления территориальных диспропорций, обеспечивающих одновременность экономической эффективности, социальной справедливости, экологической устойчивости и институциональной адаптивности.

Научная проблематика исследования заключается в противоречии между необходимостью обеспечения сбалансированного развития всех территорий региона и объективно складывающейся инерционной моноцентрической моделью расселения. При данной модели значительная часть населения, экономической активности и инвестиционных ресурсов концентрируется в пределах центральной городской агломерации, тогда как обширные периферийные территории характеризуются системным демографическим сжатием, инфраструктурной деградацией и снижением хозяйственной активности, что формирует системные барьеры устойчивого развития. Недостаточная разработанность комплексных подходов к оценке сбалансированности регионального развития с учётом пространственно-временной динамики, а также отсутствие адаптированных к аграрно-индустриальным регионам моделей полицентрической трансформации определяют научную и практическую значимость настоящего исследования.

Объектом исследования выступает региональная социально-экономическая система Тамбовской области как территориально локализованная подсистема национальной экономики, характеризующаяся специфической отраслевой структурой, демографическим потенциалом, инфраструктурным каркасом и институциональной средой. Предмет исследования — закономерности, факторы и механизмы формирования сбалансированного устойчивого развития региональной экономики, включающие взаимосвязи экономических, социальных, экологических и институциональных подсистем в контексте повышения резильентности и полицентрической организации пространства.

Современные научные представления о пространственном развитии базируются на междисциплинарном синтезе региональной экономики и экономической географии. Классические положения пространственного анализа заложены в работах Й. фон Тюнена, А. Вебера, В. Кристаллера и А. Лёша, развивших теории размещения и центральных мест [2, 5, 16]. В рамках новой экономической географии П. Кругман и М. Фуджита [22] сформировали аппарат анализа агломерационных эффектов. Представители отечественной научной школы: Н.Н. Баранский, А.Г. Гранберг, Н.Н. Колосовский, Г.М. Лаппо заложили основы теории опорного каркаса расселения и территориально-производственных комплексов [1, 7, 10, 14]. Современные исследования А.Г. Большакова, Д.А. Гайнанова, Г. Р. Хасаева, Г.А. Хмелевой, В. А. Цыбатова [3, 6, 20, 21]. актуализируют проблематику региональной устойчивости в условиях внешних шоков, санкционного давления и геополитической нестабильности. Проблематика сбалансированного развития регионов исследована в работах С. Н. Бородина, Д. О. Егорова, Н. М. Космачёвой, В. Д. Кузьменковой, И. В. Коршунова, Е. Ю. Меркуловой, Д. Ю. Смирнова, [4, 9, 11, 12, 13, 17]. Вместе с тем, концепция полицентрического развития недостаточно конкретизирована для аграрно-индустриальных регионов с выраженной моноцентрической моделью и критической депопуляцией периферии, что определяет научную новизну данного исследования.

Результаты исследований

Целью настоящего исследования выступает концептуализация и обоснование стратегических направлений пространственного развития Тамбовской области, направленных на трансформацию моноцентрической модели расселения в сбалансированную полицентрическую систему. Важность исследования обусловлена необходимостью разработки прикладного инструментария для органов государственной власти, позволяющего не только остановить деградацию периферии, но и создать точки экономического и социального притяжения.

Методологическую основу исследования образует системный подход, позволяющий рассматривать регион как сложную многоуровневую социально-экономическую систему с взаимосвязанными подсистемами. Синергетический подход обеспечивает анализ самоорганизации и эмерджентности пространственных структур. Институционально-эволюционный подход позволяет учитывать историческую зависимость траекторий развития, роль формальных и неформальных институтов, механизмы адаптации к изменяющимся условиям. Пространственно-временной подход обеспечивает интеграцию статических и динамических характеристик территориального развития.

В качестве методов исследования использованы: общенаучные, экономико-статистические (панельные данные Росстата и Тамбовстата за 2017–2025 гг.), методы стратегического анализа; экспертные методы, методы сравнительного анализа и бенчмаркинга. Для оценки диверсификации экономики использован индекс Херфиндаля — Хиршмана; для количественной оценки сбалансированности подсистем — коэффициент вариации субиндексов; для оценки адаптивной ёмкости — индекс резильентности, агрегирующий экономическую диверсификацию, фискальную устойчивость и социальное неравенство.

В современной экономической науке сформировались три основные научные школы региональной экономики — европейская, американская и российская, — различающиеся объектом, методологией и приоритетами политики (рис.1). Европейская школа сформировалась на основе классических теорий размещения и акцентирует внимание на географическом факторе, транспортных издержках, пространственной структуре рынков и иерархии поселений. В дальнейшем она развивалась в рамках теории полюсов роста, теории кумулятивного роста, концепций территориального развития Европейского союза, ориентированных на пространственную сплочённость и снижение региональных диспропорций [2, 18, 19].

Таблица 1. Сравнительная характеристика научных школ региональной экономики

Источник: Составлено авторами

Американская школа развивалась в рамках неоклассической и кейнсианской традиций, а также в контексте новой экономической географии [22, 23]. Она характеризуется активным использованием математического моделирования, эконометрики и пространственной статистики, ориентацией на анализ городских агломераций и мегаполисов как центров экономического роста, а также особым вниманием к эндогенным факторам развития — человеческому капиталу, знаниям, внешним эффектам.

Российская школа сформировалась в условиях плановой экономики в рамках теории размещения производительных сил и экономического районирования. Современная российская школа интегрирует положения институциональной и эволюционной экономики, концепции устойчивого развития и пространственного планирования, уделяя внимание проблемам территориального неравенства и стратегического управления регионами. В постсоветский период активно развиваются исследования региональной конвергенции/дивергенции, влияния федеральных трансфертов, эффективности особых экономических зон [8, 15, 19].

В последние годы российская школа региональной экономики переживает период интенсивного теоретического обновления. В условиях санкционного давления и геоэкономической трансформации актуализируются исследования по импортозамещению на региональном уровне, развитию внутренних производственных цепочек, обеспечению технологического суверенитета территорий. Дискуссионными остаются вопросы о выравнивании диспропорций: экстенсивное равномерное распределение ресурсов и концентрация инвестиций в точках роста. Традиционные подходы к равномерному распределению ресурсов в условиях высокой пространственной дифференциации демонстрируют низкую эффективность, поскольку не учитывают эффект агломерации и ограничения бюджетной емкости территорий. В этой связи концепция полицентрического развития, предполагающая создание нескольких взаимосвязанных центров роста, распределяющих между собой функции, приобретает статус методологического императива.

Эмпирический анализ современного состояния Тамбовской области демонстрирует наличие устойчивой моноцентрической модели. Демографические тренды отражают общероссийские вызовы: за период с 1959 по 2024 год численность населения сократилась с 1549 до 951,5 тыс. чел.; по прогнозу Росстата, к 2045 году она составит 734,8 тыс. чел. За период 2000–2024 гг. восточные и северные территории потеряли от 29,2% до 48,6% населения. Возрастная структура периферии приобрела регрессивный характер: доля населения старше трудоспособного возраста достигает 34,5 %, а доля детей опустилась до 12–13 % (табл.1).

В экономической структуре региона доминируют сельское хозяйство (36% в ВРП), обрабатывающие производства (14%), оптовая и розничная торговля (12%). Коэффициент Херфиндаля — Хиршмана (HHI = 0,0142) свидетельствует об умеренной отраслевой концентрации, однако он выше, чем в диверсифицированных регионах ЦФО. Территориальная дифференциация хозяйственной деятельности проявляется в высокой концентрации инвестиций в Тамбовской агломерации (около 78 % отгрузки обрабатывающей промышленности области). Инвестиционная активность на периферии минимальна. Инфраструктурное развитие также поляризовано: плотность дорог с твердым покрытием составляет 297,5 км/1000 км², при этом доля дорог в нормативном состоянии на периферии – лишь 56,9 %. Социологический опрос 2025 года подтверждает глубокий разрыв в оценках качества жизни: главными факторами миграционных намерений являются отсутствие высокооплачиваемых рабочих мест (78 % в периферийных зонах) и низкое качество транспортной инфраструктуры (67 %).

Таблица 2. Основные социальные индикаторы Тамбовской области за 2020-2024 годы

В экологическом измерении регион входит в топ-5 по качеству окружающей среды, имеет благоприятный индекс загрязнения атмосферы (ИЗА < 3,5), однако критически низкая доля очищенных сточных вод (9,8 %) и рециклинга отходов (5 %) указывают на деградацию инженерно-экологической инфраструктуры. Кадастровый учёт особо охраняемых природных территорий завершён лишь на 85 %. Нарастают климатические риски: вероятность интенсивных засух составляет 20–40 %, прогнозируемое потепление к 2030–2050 гг. — 1,3–2,5 °C.

В институциональном измерении реализуется 26 государственных программ со средним уровнем достижения показателей 94,3 %; уровень цифровой зрелости госуправления достиг 51,6 %, доля электронных услуг — 100 %. Однако цифровая грамотность населения остаётся низкой (6,48 балла из 10, 59-е место в РФ), инновационная активность МСП — 3,7 % (при 6,5 % по РФ). Реализовано только 3 концессионных соглашения, что значительно ниже потенциала региона.

Для количественной оценки сбалансированности разработан композитный индекс сбалансированного устойчивого развития (ИСУР), агрегирующий четыре субиндекса (рис.1):

• Экономический (ВРП на душу населения; доля инвестиций в ВРП; производительность труда; доля обрабатывающей промышленности в ВРП)
• Социальный (ожидаемая продолжительность жизни; уровень безработицы; коэффициент Джини; уровень бедности)
• Экологический (Доля очищенных сточных вод; доля переработки ТКО; площадь ООПТ в % территории; выбросы CO₂ на единицу ВРП)
• Институционально-инфраструктурный (Исполнение госпрограмм; доля собственных доходов бюджета; цифровая зрелость госуправления; количество МСП на 1000 жителей)

Условные обозначения: И_Э — экономический индекс; Ис – социальный индекс; Иэк – экологический индекс; Иии — институционально-инфраструктурный индекс.

Рисунок 1. Динамика субиндексов и ИСУР по Тамбовской области за 2017-2024 годы

Источник: Рассчитано автором

Расчёт показал, что значение ИСУР Тамбовской области выросло с 0,614 в 2017 году до 0,682 в 2024 году при среднегодовом темпе роста 1,4 %; коэффициент сбалансированности составил 0,74 (умеренный уровень); индекс резильентности — 0,412 (умеренный).

В бенчмаркинге с регионами Центрального Черноземья Тамбовская область занимает 4-е место (рис.2): Белгородская область (0,812), Воронежская область (0,785), Липецкая область (0,754), Тамбовская область (0,682), Курская область (0,642). Отставание от лидера составляет 16,0 %.

Наибольший дисбаланс наблюдается между экономическим (0,71) и социальным (0,65) измерениями: социальная компонента отстаёт на 8,5 %, что подтверждает неполное транслирование экономического роста в повышение качества жизни населения. Институционально-инфраструктурное измерение (0,73) опережает социальное, что свидетельствует о формальном характере части административных преобразований. Экологический субиндекс (0,68) практически стагнирует из-за критически низкой доли глубокой очистки сточных вод и минимального уровня рециклинга отходов.

Рисунок 2 Сравнительный анализ ИСУР по регионам ЦЧР за 2024 год

Источник: Рассчитано автором

Корреляционный анализ подтверждает наличие замкнутого круга ограничений: низкая производительность труда (–18 % к среднероссийскому уровню) и аграрная монопрофильность (HHI = 0,0142) формируют низкие доходы населения (–38 %), которые стимулируют миграционный отток молодёжи (–7,8 тыс. чел. в возрасте 25–34 лет за 2017–2023 гг.), что, в свою очередь, сокращает трудовой потенциал и ограничивает возможности наращивания производительности. Коэффициент инвестиционной отдачи (0,38 против 0,45 по РФ) указывает на недостаточную эффективность капитальных вложений. Высокая долговая нагрузка (35 % к собственным доходам) и зависимость от федеральных трансфертов (28 % доходов бюджета) ограничивают финансовую гибкость региона.

Гипотеза исследования состоит в том, что переход от моноцентрической к полицентрической модели пространственной организации, дополненный синхронизированной диверсификацией экономики, модернизацией институциональной среды и внедрением механизмов адаптации к внешним шокам, позволяет преодолеть структурные дисбалансы и вывести аграрно-индустриальный регион на траекторию сбалансированного устойчивого развития, обеспечивающего согласованный рост качества жизни, экологической устойчивости и технологического суверенитета.

По итогам исследования разработана полицентрическая модель пространственного развития Тамбовской области, основанная на формировании шести межмуниципальных центров с функциональной специализацией: Тамбовский (главное агломерационное ядро, административный, финансовый и ИТ-центр), Мичуринский (научно-образовательный и агробиотехнологический центр — «Агронаучная долина»), Моршанский (северный лесопромышленный и туристско-рекреационный центр), Кирсановский (восточный логистический центр и центр сельскохозяйственной переработки), Уваровский (западный агрохимический и промышленный центр), Токаревский (специализированный агроперерабатывающий центр юго-запада). Каждый центр рассматривается как функциональная агломерация — группа муниципалитетов, объединённых общими экономическими, транспортными и социальными связями.

Сформулированы четыре стратегических направления устранения дисбаланса устойчивости развития:

1) экономическая диверсификация на основе межмуниципальных кластеров (агробиотехнологического в Мичуринске, лесопромышленного в Моршанске, агрохимического в Уварово, логистического в Кирсанове, агроперерабатывающего в Токаревке) и повышение доли инвестиций в ВРП;

2) социально-демографическая стабилизация через программу «Земский специалист 2.0», создание межвузовского кампуса, модернизацию здравоохранения, сокращение миграционного оттока молодёжи, снижение уровня бедности;

3) экологическая трансформация, включающая модернизацию очистных сооружений, строительство экотехнопарка, переработку ТКО, внедрение климатоадаптивных технологий в АПК;

4) институционально-пространственная интеграция посредством создания Регионального агентства пространственного развития, расширения механизмов ГЧП.

Заключение

1. Сохранение инерционного сценария пространственного развития Тамбовской области неизбежно приведет к окончательной утрате человеческого капитала на периферии и снижению конкурентоспособности региона.
2. Ключевым решением является формирование системы шести функционально специализированных межмуниципальных центров, что позволяет охватить все муниципалитеты Тамбовской области и создать реальные точки притяжения.
3. Успех стратегии зависит от жесткой концентрации ресурсов на приоритетных направлениях, эффективной системы управления и диверсификации финансово-инвестиционных механизмов.

Проведенный анализ позволяет сформулировать обоснованную модель перехода региона от моноцентрической к полицентрической системе. Реализация предложенной стратегии даст возможность стабилизировать численность населения, создать тысячи новых рабочих мест с достойным уровнем оплаты труда, перейти от сырьевой модели экономики к модели с высокой добавленной стоимостью. Формирование системы опорных пунктов – это фундаментальная трансформация пространственной организации области, обеспечивающая сбалансированное, устойчивое и комфортное для жизни развитие на всей территории Тамбовской области. Предложенные методические подходы обладают тиражируемым потенциалом для других аграрно-индустриальных регионов ЦФО.

Список литературы

1. Баранский, Н. Н. Экономическая география / Н. Н. Баранский. — Москва : Географгиз, 1956. — 366 с.
2. Блауг, М. Экономическая теория использования пространства и классическая теория размещения производства / Экономическая мысль в ретроспективе. — М.: Дело, 1994. — С. 568-585.
3. Большаков, А. Г. Опорные узлы как условие пространственного развития Байкало-Ангарского бассейна расселения / А. Г. Большаков, П. В. Скрябин // Известия вузов. Инвестиции. Строительство. Недвижимость. — 2021. — Т. 11, № 2 (37). — С. 302–313.
4. Бородин, С. Н. Модель оценки устойчивого развития региона на основе индексного метода / С. Н. Бородин // Экономика региона. — 2023. — Т. 19, № 1. — С. 45–59.
5. Вебер, А. Теория размещения промышленности. — М.: Книга, 1926. — С.79
6. Гайнанов, Д. А. Методологический подход и инструментарий обеспечения сбалансированного пространственного развития региона / Д. А. Гайнанов, Р. Ф. Гатауллин, А. Г. Атаева // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. – 2021. – Т. 14, № 2. – С. 75–91.
7. Гранберг, А. Г. Основы региональной экономики / А. Г. Гранберг. — Москва : ГУ ВШЭ, 2000. — 495 с.
8. Дохолян С. В., Вершинина М. А. Влияние «пространственного сжатия» на уровень жизни: анализ региональных диспропорций // Народонаселение. – 2025. – Т. 28, № 4. – С. 117–128.
9. Егоров, Д. О. Система факторов, влияющих на сбалансированное региональное развитие // Экономические науки. – 2023. – № 221. – С. 75–83.
10. Колосовский, Н. Н. Основы экономического районирования / Н. Н. Колосовский. — Москва : Госполитиздат, 1969. — 248 с.
11. Коршунов, И. В. Устойчивое развитие в стратегиях регионов: выбираемые подходы и решения / И. В. Коршунов // Экономика региона. — 2023. — Т. 19, № 1. — С. 15–28.
12. Космачева, Н. М., Смирнов, Д. Ю. Комплексный подход при оценке факторов, влияющих на сбалансированное развитие региона // Теория и практика общественного развития. – 2024. – № 11 (199). – С. 147–153.
13. Кузьменкова, В. Д. Устойчивое развитие регионов России / В. Д. Кузьменкова // Вестник Воронежского государственного университета инженерных технологий. — 2016. — № 2. — С. 257–261.
14. Лаппо, Г. М. Концепция опорного каркаса территориальной структуры народного хозяйства: развитие, теоретическое и практическое значение // Известия АН СССР. Сер. географическая. – 1983. – № 5. – С. 16–28.
15. Леонтьева, Л. С., Копуш, Д. Х. М. Комплекс управленческих инструментов для преодоления дифференциации пространственного развития региона // Государственное управление. Электронный вестник. – 2024. – № 103. – С. 152–163.
16. Лёш, А. Географическое размещение хозяйства. — М.: Изд-во иностранной литературы, 1959. — 455 с.
17. Меркулова, Е. Ю., Богопольский, А. С. Дифференциация регионов России: экономические контрасты и социальные различия // Статистика и Экономика. – 2025. – Т. 22, № 3. – С. 39–52.
18. Насрутдинов, А. М. Теоретические подходы к сбалансированному развитию городских и сельских территорий: обоснование модели «внутренний потенциал — внешняя интеграция» // Региональная и отраслевая экономика. – 2025. – № S1. – С. 17–23.
19. Сафаров, А. Х. Институциональные аспекты обеспечения сбалансированного регионального развития // Вопросы новой экономики. – 2025. – № 4 (76). – С. 12–21.
20. Хасаев, Г. Р. Технология прогнозирования регионального развития: опыт разработки и использования1 / Г. Р. Хасаев, В. А. Цыбатов // Проблемы прогнозирования. – 2022. – № 3. – С. 64-82.
21. Хмелева, Г. А. Проблема оценки устойчивости развития экономики регионов в условиях санкций // Российская наука: актуальные исследования и разработки: Сборник научных статей XVII Всероссийской научно-практической конференции. – Самара: Самарский государственный экономический университет, 2024. – С. 318–321.
22. Fujita, M., Krugman, P., & Venables, A. J. (1999). The spatial economy: Cities, regions, and international trade. MIT Press.
23. Glaeser, E. Triumph of the City: How Our Greatest Invention Makes Us Richer, Smarter, Greener, Healthier, and Happier / E. Glaeser. — New York : Penguin Press, 2011. — 352 p.

References

1. Baranskiy, N. N. Economic Geography [Ekonomicheskaya geografiya]. Moscow: Geografgiz, 1956.
2. Blaug, M. «Economic Theory of the Use of Space and the Classical Theory of Industrial Location» [Ekonomicheskaya teoriya ispol’zovaniya prostranstva i klassicheskaya teoriya razmeshcheniya proizvodstva] // Economic Thought in Retrospect [Ekonomicheskaya mysl’ v retrospektive]. Moscow: Delo, 1994. Pp. 568–585.
3. Bol’shakov, A. G., and Skryabin, P. V. «Support Nodes as a Condition for Spatial Development of the Baikal-Angara Settlement Basin» [Opornye uzly kak uslovie prostranstvennogo razvitiya Baikalo-Angarskogo basseyna rasseleniya] // Izvestiya VUZov. Investitsii. Stroitel’stvo. Nedvizhimost’ [Izvestiya VUZov. Investitsii. Stroitel’stvo. Nedvizhimost’]. 2021. Vol. 11, no. 2 (37). 302–313.
4. Borodin, S. N. «A Model for Assessing Sustainable Regional Development Based on the Index Method» [Model’ otsenki ustoychivogo razvitiya regiona na osnove indeksnogo metoda] // Ekonomika regiona [Ekonomika regiona]. Vol. 19, no. 1. Pp. 45–59.
5. Weber, A. The Theory of the Location of Industries [Teoriya razmeshcheniya promyshlennosti]. Moscow: Kniga, 1926.
6. Gaynanov, D. A., Gataullin, R. F., and Ataeva, A. G. «Methodological Approach and Tools for Ensuring Balanced Spatial Development of a Region» [Metodologicheskiy podkhod i instrumentariy obespecheniya sbalansirovannogo prostranstvennogo razvitiya regiona] // Ekonomicheskie i sotsial’nye peremeny: fakty, tendentsii, prognozy [Ekonomicheskie i sotsial’nye peremeny: fakty, tendentsii, prognozy]. Vol. 14, no. 2. Pp. 75–91.
7. Granberg, A. G. Fundamentals of Regional Economics [Osnovy regional’noy ekonomiki]. Moscow: GU VShE, 2000.
8. Dokholyan, S. V., and Vershinina, M. A. «Impact of ‘Spatial Compression’ on Living Standards: Analysis of Regional Disparities» [Vliyanie «prostranstvennogo szhatiya» na uroven’ zhizni: analiz regional’nykh disproportsiy] // Narodonaselenie [Narodonaselenie]. Vol. 28, no. 4. Pp. 117–128.
9. Egorov, D. O. «System of Factors Affecting Balanced Regional Development» [Sistema faktorov, vliyayushchikh na sbalansirovannoe regional’noe razvitie] // Ekonomicheskie nauki [Ekonomicheskie nauki]. No. 221. Pp. 75–83.
10. Kolosovskiy, N. N. Fundamentals of Economic Zoning [Osnovy ekonomicheskogo rayoniya]. Moscow: Gospolitizdat, 1969.
11. Korshunov, I. V. «Sustainable Development in Regional Strategies: Approaches and Solutions» [Ustoichivoe razvitie v strategiyakh regionov: vybiraemye podkhody i resheniya] // Ekonomika regiona [Ekonomika regiona]. Vol. 19, no. 1. Pp. 15–28.
12. Kosmacheva, N. M., and Smirnov, D. Yu. «A Comprehensive Approach to Assessing Factors Affecting Balanced Regional Development» [Kompleksnyy podkhod pri otsenke faktorov, vliyayushchikh na sbalansirovannoe razvitie regiona] // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya [Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya]. No. 11 (199). Pp. 147–153.
13. Kuz’menkova, V. D. «Sustainable Development of Russian Regions» [Ustoichivoe razvitie regionov Rossii] // Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta inzhenernykh tekhnologii [Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta inzhenernykh tekhnologii]. 2016. No. 2. Pp. 257–261.
14. Lappo, G. M. «The Concept of the Reference Framework of the Territorial Structure of the National Economy: Development, Theoretical and Practical Significance» [Kontseptsiya opornogo karkasa territorial’noy struktury narodnogo khozyaystva: razvitie, teoreticheskoe i prakticheskoe znachenie] // Izvestiya AN SSSR. Ser. geograficheskaya [Izvestiya AN SSSR. Ser. geograficheskaya]. No. 5. Pp. 16–28.
15. Leont’eva, L. S., and Kopush, D. Kh. M. «A Set of Management Tools to Overcome Spatial Development Disparities in a Region» [Kompleks upravlencheskikh instrumentov dlya preodoleniya differentsiatsii prostranstvennogo razvitiya regiona] // Gosudarstvennoe upravlenie. Elektronnyy vestnik [Gosudarstvennoe upravlenie. Elektronnyy vestnik]. 2024. No. 103. Pp. 152–163.
16. Lösch, A. The Economics of Location [Geograficheskoe razmeshchenie khozyaystva]. Moscow: Izdatel’stvo inostrannoi literatury, 1959.
17. Merkulova, E. Yu., and Bogopol’skiy, A. S. «Regional Differentiation in Russia: Economic Contrasts and Social Disparities» [Differentsiatsiya regionov Rossii: ekonomicheskie kontrapunkty i sotsial’nye razlichiya] // Statistika i Ekonomika [Statistika i Ekonomika]. Vol. 22, no. 3. Pp. 39–52.
18. Nasrutdinov, A. M. «Theoretical Approaches to Balanced Development of Urban and Rural Territories: Justification of the ‘Internal Potential–External Integration’ Model» [Teoreticheskie podkhody k sbalansirovannomu razvitiyu gorodskikh i sel’skikh territoriy: obosnovanie modeli «vnutrenniy potentsial – vneshnyaya integratsiya»] // Regional’naya i otraslevaya ekonomika [Regional’naya i otraslevaya ekonomika]. No. S1. Pp. 17–23.
19. Safarov, A. Kh. «Institutional Aspects of Ensuring Balanced Regional Development» [Institutsional’nye aspekty obespecheniya sbalansirovannogo regional’nogo razvitiya] // Voprosy novoy ekonomiki [Voprosy novoy ekonomiki]. No. 4 (76). Pp. 12–21.
20. Khasayev, G. R., and Tsybatov, V. A. «Regional Development Forecasting Technology: Development and Usage Experience» [Tekhnologiya prognozirovaniya regional’nogo razvitiya: opyt razrabotki i ispol’zovaniya] // Problemy prognozirovaniya [Problemy prognozirovaniya]. No. 3. Pp. 64–82.
21. Khmeleva, G. A. «The Problem of Assessing the Sustainability of Regional Economic Development Under Sanctions» [Problema otsenki ustoychivosti razvitiya ekonomiki regionov v usloviyakh sanktsiy] // Rossiyskaya nauka: aktual’nye issledovaniya i razrabotki: Sbornik nauchnykh statey XVII Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii [Rossiyskaya nauka: aktual’nye issledovaniya i razrabotki: Sbornik nauchnykh statey XVII Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii]. Samara: Samarskiy gosudarstvennyy ekonomicheskiy universitet, 2024. Pp. 318–321.
22. Fujita, M., Krugman, P., and Venables, A. J. The Spatial Economy: Cities, Regions, and International Trade. MIT Press, 1999.
23. Glaeser, E. Triumph of the City: How Our Greatest Invention Makes Us Richer, Smarter, Greener, Healthier, and Happier. New York: Penguin Press, 2011.