Строительный сектор Кемеровской области – Кузбасса в условиях региональных пространственных диспропорций
The Construction Sector of the Kemerovo Region-Kuzbass in the Context of Regional Spatial Disparities
Авторы
Аннотация
Актуальность исследования обусловлена нарастанием пространственных диспропорций как устойчивой тенденции развития регионов Российской Федерации. В условиях внешних шоков, перестройки логистики и дифференциации бюджетной обеспеченности разрыв между центрами и периферией усиливается во всех макрорегионах, однако в ресурсных моноспециализированных субъектах эти диспропорции проявляются наиболее остро. Кемеровская область – Кузбасс является показательным регионом: высокодоходная угольная отрасль долгое время маскировала внутреннее неравенство, но кризис 2022–2025 гг. обнажил структурные проблемы.
Ключевые слова
пространственные диспропорции, строительный сектор, Кемеровская область – Кузбасс, единство экономического пространства, региональная дифференциация, межрегиональные барьеры, моноспециализация.
Рекомендуемая ссылка
Романцова А.В.
Строительный сектор Кемеровской области – Кузбасса в условиях региональных пространственных диспропорций// Региональная экономика и управление: электронный научный журнал. ISSN 1999-2645. — №2 (86). Номер статьи: 8604. Дата публикации: 10.06.2026. Режим доступа: https://eee-region.ru/article/8604/
Authors
Abstract
The relevance of the study is due to the increasing spatial disparities as a sustainable trend in the development of regions of the Russian Federation. Under conditions of external shocks, logistics restructuring and testing
The differentiation of fiscal provision, the gap between the centers and the periphery is widening in all macro-regions, but in resource monospecialized entities these imbalances are most acute. Kemerovo Oblast — Kuzbass is an exemplary region: the high-income coal industry has long masked internal inequality, but crisis 2022-2025. exposed structural problems.
Keywords
Spatial disparities, construction sector, Kemerovo region — Kuzbass, unity of economic space, regional differentiation, interregional barriers, mono-specialization.
Suggested Citation
Romantsova A.V.
The Construction Sector of the Kemerovo Region-Kuzbass in the Context of Regional Spatial Disparities// Regional economy and management: electronic scientific journal. ISSN 1999-2645. — №2 (86). Art. #8604. Date issued: 10.06.2026. Available at: https://eee-region.ru/article/8604/
Введение
Пространственные диспропорции — это устойчивая характеристика экономического пространства Российской Федерации. Несмотря на конституционное закрепление единства экономического пространства (ст. 8 Конституции РФ), различия между регионами по уровню доходов, инвестиционной активности и доступности услуг не только сохраняются, но и усиливаются. Как показывают исследования последних лет, ни одна из существующих сеток экономического районирования не позволяет преодолеть эту неоднородность полностью [Голованов и др., 2025, с. 152–187].
При этом общероссийская тенденция поляризации пространства проявляется по-разному в зависимости от типа региона. В диверсифицированных экономиках (Москва, Санкт-Петербург, Татарстан) диспропорции носят преимущественно межрайонный характер. В моноспециализированных ресурсных регионах, напротив, добавляется внутренняя поляризация: между ресурсодобывающими территориями и административными центрами, между «богатыми» и «бедными» муниципалитетами.
Кемеровская область – Кузбасс — классический пример такого региона. Крупнейший угледобывающий центр страны долгое время демонстрировал относительно высокие бюджетные показатели, что маскировало глубокие внутренние разрывы. Однако кризис угольной отрасли 2022–2025 гг. (сальдо прибылей предприятий -148 млрд руб. за 9 месяцев 2025 года, 78,9% убыточных угольных компаний) обнажил структурные проблемы [Кемеровостат, 2025; АиФ Кузбасс, 2026].
Особый интерес в этом контексте представляет строительный сектор. В экономической теории (от А. Вебера до Ф. Перру) строительство традиционно рассматривается как мощный мультипликатор занятости и межотраслевого спроса, потенциальный инструмент выравнивания пространства. На практике строительный сектор в Кемеровской области оказался одним из немногих прибыльных отраслей (+4,8 млрд руб. за 9 мес. 2025 г.) и занял 2-е место среди отраслей региона по этому показателю [АиФ Кузбасс, 2025].
Возникает ключевой вопрос: работает ли этот прибыльный сектор на сглаживание пространственных диспропорций или, напротив, воспроизводит и углубляет их? Цель данной статьи заключается в поиске ответа посредством изучения специфических механизмов локализации и препятствий для расширения масштабов строительства в Кемеровской области, рассматриваемых сквозь призму общенациональной тенденции к пространственной поляризации.
Результаты исследований
1. Теоретическая рамка и методология
1.1. Теоретические подходы к анализу единства экономического пространства
Современные исследования фиксируют устойчивое воспроизводство пространственных диспропорций в РФ на трёх уровнях, что наглядно демонстрируется в следующей таблице:
Таблица 1.1. Уровни пространственных диспропорций в Российской Федерации
| Уровень | Характер диспропорций | Ключевые факторы (по литературе 2025–2026 гг.) | Проявление в строительном секторе |
| Межрегиональный | Разрыв между федеральными округами и макрорегионами | Специализация регионов, бюджетная обеспеченность [Голованов и др., 2025] | Концентрация строительных мощностей в 10–15 регионах-лидерах; дефицит строительных услуг в депрессивных субъектах |
| Внутрирегиональный | Центр-периферийная структура в субъектах РФ | Концентрация ресурсов в столицах регионов, транспортная изоляция периферии [Вартанова, 2026] | Локализация 70–80% строительных компаний в 1–2 крупных городах региона; «строительная пустыня» на периферии |
| Межмуниципальный | Дифференциация между городами и сельской местностью | Инфраструктурные разрывы, демографический отток, дефицит квалифицированных кадров на селе [Новоселов, 2026] | Отсутствие предложения строительных услуг в малых городах при наличии спроса (ветхое жильё, социальные объекты) |
Особого внимания заслуживает работа А.С. Новоселова (2026), который предлагает системно-воспроизводственный подход, трактующий экономическую деятельность региона как совокупность взаимосвязанных циклов (от производства до потребления). Автор обосновывает, что нарушение любого из этих циклов (например, из-за инфраструктурных разрывов) ведёт к фрагментации экономического пространства [Новоселов, 2026].
А.В. Виленский (2025) вносит важное уточнение: единство экономического пространства не означает всеобщего однообразия. Преференциальные экономические зоны и территории опережающего развития (которые активно создаются в Кузбассе, включая ТОСЭР в моногородах) являются не противоположностью, а составной частью единства, которые создаются для снижения межрегиональной дифференциации [Виленский, 2025, с. 46-64].
1.2. Методология анализа строительного сектора в условиях диспропорций
Для эмпирического анализа применяется трёхуровневая методика:
Уровень 1. Диагностика пространственных диспропорций в строительном секторе (адаптировано из Владыки и др., 2025):
- Коэффициент локализации строительных компаний (отношение доли региона/города к доле населения);
- Индекс концентрации Херфиндаля–Хиршмана для строительного рынка внутри региона;
- Показатели обеспеченности строительными услугами на душу населения по муниципалитетам.
Уровень 2. Анализ барьеров распространения строительной активности (по Вартановой, 2026):
- Территориальные барьеры (транспортная доступность, удалённость от центров снабжения);
- Институциональные барьеры (административные процедуры, доступность разрешительной документации);
- Инфраструктурные барьеры (наличие дорог, логистических центров, строительных баз).
Уровень 3. Оценка мультипликативного потенциала (на основе подхода Новоселова, 2026):
- Способность строительства в центре генерировать занятость на периферии (через цепочки поставок, миграцию);
- Наличие обратных связей (межбюджетные трансферты, инвестиционные программы).
Источники данных: Кемеровостат (2024–2025), СПАРК-Интерфакс (2024–2025), Банк России (октябрь 2025), публикации 2023–2026 гг., аналитические материалы АиФ Кузбасс, МК в Кузбассе.
2. Результаты
2.1. Пространственные диспропорции в РФ: как общая тенденция проявляется в Кузбассе
Исследование Голованова и соавторов (2025) на материале федеральных округов показало, что основной вклад (до 46%) в межрегиональное неравенство вносит специализация регионов и связанная с ней бюджетная обеспеченность. Для Кузбасса это означает экстремальную уязвимость: угольная специализация создаёт высокую волатильность, а отсутствие диверсификации консервирует диспропорции.
Заборцева и соавторы (2024) дополнили эту картину, показав, что среди 11 регионов Транссибирского коридора (в Западной Сибири — Тюменская, Омская, Новосибирская, Томская, Кемеровская области и Алтайский край; в Восточной Сибири — Красноярский край, Республика Хакасия, Иркутская область, Республика Бурятия и Забайкальский край) среднедушевые доходы населения ниже среднероссийских, а структура промышленности архаична. Кузбасс находится в зоне повышенного риска.
Однако общероссийские тренды в Кузбассе накладываются на уникальную внутреннюю двухъядерность. Фридман и соавторы (2023) показали, что агломерация Кемерово – Новокузнецк не создаёт новых коридоров развития, а работает как два конкурирующих центра, между которыми «проседает» пояс малых городов (Белово, Ленинск-Кузнецкий, Киселевск, Прокопьевск).
2.2. Строительный сектор Кузбасса: профиль и концентрация
Для количественной оценки состояния строительного сектора и степени его пространственной локализации в таблице 1 приведены ключевые показатели за 2024–2025 гг. Особое внимание следует обратить на распределение строительных компаний: 82% из них сконцентрированы в двух крупнейших городах — Кемерово и Новокузнецке, причём коэффициент локализации для Кемерово составляет 4,8, что означает почти пятикратное превышение плотности строительного бизнеса по сравнению со средним по региону уровнем.
Таблица 2.1. Ключевые характеристики строительного сектора Кемеровской области – Кузбасса (2024–2025 гг.)
| Показатель | Значение | Период | Источник |
| Объём строительных работ | 161,9 млрд руб. | 9 мес. 2025 | Кемеровостат |
| Динамика к 2024 г. | -3,4% | 9 мес. 2025 | Кемеровостат |
| Сальдо прибылей строительного сектора | +4,8 млрд руб. | 9 мес. 2025 | Кемеровостат |
| Место среди отраслей по прибыльности | 2-е | 2025 | АиФ Кузбасс |
| Общее число строительных компаний (активных) | 1105 | 2024–2025 | СПАРК |
| Доля г. Кемерово | 53% (586 компаний) | 2024–2025 | СПАРК |
| Доля г. Новокузнецк | 29% (316 компаний) | 2024–2025 | СПАРК |
| Доля остальных 16 городов и районов | 18% | 2024–2025 | СПАРК |
| Коэффициент локализации для Кемерово | 4,8 (население — 11% региона) | 2025 | Расчёт автора |
2.3. Механизмы закрепления диспропорций: три типа барьеров
Применяя типологию Вартановой (2026) к строительному сектору Кузбасса, выявляем, что распространение активности на периферию блокируется тремя типами барьеров:
Таблица 2.2. Барьеры распространения строительной активности на периферийные территории Кузбасса
| Тип барьера | Конкретное проявление в Кузбассе | Последствия для строительного сектора |
| Территориальные | Удалённость малых городов от Кемерово (120–200 км) и Новокузнецка, низкая плотность дорог III–IV категорий | Высокие транспортные издержки для доставки техники и материалов; невыгодность мелких объектов |
| Институциональные | Централизация разрешительной документации в областном центре; длительные сроки согласований на местах; дефицит профильных специалистов в администрациях малых городов | Преимущество для компаний с офисом в Кемерово; дополнительные транзакционные издержки для периферийных игроков |
| Инфраструктурные | Концентрация складов стройматериалов, логистических баз, сервисных центров для техники в двух центрах; отсутствие в малых городах | Периферийная компания вынуждена возить материалы из центра, теряя рентабельность |
Эти барьеры действуют как самоподдерживающийся механизм: чем больше строительных компаний концентрируется в центрах, тем выше там уровень сервиса и ниже издержки, что привлекает ещё больше компаний. Периферия попадает в ловушку «рыночного провала», когда при наличии потенциального спроса на строительство (ветхое жильё, потребность в социальных объектах) предложение отсутствует.
2.4. Кейс КРТ в Кемерово: «полюс роста» в условиях диспропорций
Проект комплексного развития территорий (КРТ) в Кемерово (540 га, 3,4 млн кв. м жилья, 9 школ, 36 детских садов) — типичный пример «полюса роста» в терминологии Ф. Перру. С точки зрения теории, полюс неизбежно усиливает поляризацию, если не сопровождается встречной политикой.
Данные подтверждают этот тезис:
- После анонса КРТ число строительных компаний в Кемерово выросло на 12% (2024–2025), в то время как в малых городах продолжилось сокращение (-7% в Белово, -5% в Прокопьевске)
- Рабочая сила мигрирует из малых городов в Кемерово (данные по маятниковой миграции за 2025 год: +18% строителей из Белово и Ленинска-Кузнецкого работают в Кемерово)
- Обратного потока инвестиций не фиксируется — межбюджетные трансферты в малые города не выросли [Аналитическая записка Минэкономразвития Кузбасса, 2025]
Как отмечает Виленский (2025), сам по себе «полюс роста» не нарушает единство пространства, если он является частью согласованной политики. В Кузбассе такая политика отсутствует — КРТ в Кемерово не сопровождается симметричными проектами в моногородах.
2.5. Строительный сектор на фоне угольного кризиса: бенефициар диверсификации?
Данные Банка России (октябрь 2025) показывают, что экономика Кузбасса начинает медленную диверсификацию: растёт цифровая сфера, логистика («Вайлдберриз», «Озон» строят центры), запускаются неугольные производства (завод режущего инструмента, фармацевтические проекты). Строительный сектор выступает бенефициаром:
- Логистические центры дают заказы на промышленное строительство
- Жилищное строительство поддерживается льготной ипотекой
- Новые производства требуют инфраструктуры
Однако, как показывают данные о концентрации, эти выгоды получают прежде всего компании, базирующиеся в Кемерово (53% всех строительных организаций) и Новокузнецке (29%). Периферия остаётся без доступа к новым заказам. Таким образом, диверсификация экономики сама по себе не снижает пространственные диспропорции — она может даже усилить их, если новые сектора тяготеют к уже сложившимся центрам.
3. Обсуждение
3.1. Строительный сектор Кузбасса: индикатор или фактор диспропорций?
На основе представленных данных можно сформулировать центральный вывод:
Строительный сектор Кемеровской области – Кузбасса в 2024–2025 гг. выступает не как инструмент сглаживания пространственных диспропорций, а как зеркало, отражающее и усиливающее их.
Обоснование:
- Сверхконцентрация (82% компаний в двух городах) воспроизводит и углубляет существующую двухъядерную структуру региона
- Мультипликативный парадокс — строительство генерирует занятость и доходы, но эти эффекты локализованы в центрах, не достигая периферии
- Барьерный эффект — три типа барьеров (территориальные, институциональные, инфраструктурные) блокируют распространение активности, создавая самоподдерживающийся механизм поляризации
- Проектная асимметрия — крупнейший проект КРТ реализуется в Кемерово, усиливая отток ресурсов из малых городов
Это означает, что общероссийская тенденция пространственной поляризации в Кузбассе не только сохраняется, но и получает дополнительный импульс от архитектуры строительного сектора.
3.2. Сравнение с другими ресурсными регионами
Предварительное сравнение (требующее отдельного исследования) показывает, что ситуация в Кузбассе не уникальна, но является одной из самых острых. В Ханты-Мансийском автономном округе строительный сектор более рассредоточен за счёт нефтегазовых вахтовых посёлков. В Красноярском крае — за счёт крупных инвестиционных проектов (РУСАЛ, Сибур) в разных городах. В Кузбассе отсутствуют аналогичные драйверы для периферии.
3.3. Сибирская конурбация как альтернативный сценарий
Статья о Сибирской конурбации (2025) показывает, что формирование полицентрической агломерации на территории Кемеровской, Новосибирской, Томской областей и Алтайского края это, реальная перспектива, хотя полноценная конурбация на всей заявленной территории пока скорее миф. Однако на территории Кузбасса такая форма агломерирования уже формируется [Сибирская конурбация, 2025, с. 31–35].
Что это даёт для строительного сектора:
- Переориентация крупных проектов с внутригородской застройки на межрегиональную инфраструктуру (транспортные коридоры, логистические хабы)
- Возможность равномерного распределения строительной активности между Кемерово, Новокузнецком и прилегающими районами
- Синергетический эффект от объединения ресурсов нескольких регионов
Риск: текущая концентрация строительных компаний (53% в Кемерово) может сохраниться и при формировании конурбации, если не будут приняты меры по децентрализации инвестиционных решений.
4. Заключение
4.1. Основные выводы
- Теоретический вывод: Общероссийская тенденция роста пространственных диспропорций (специализация регионов, центр-периферийная структура) в Кузбассе проявляется в экстремальной форме из-за моноспециализации и внутренней двухъядерности.
- Эмпирический вывод: Строительный сектор Кузбасса, будучи прибыльным (+4,8 млрд руб.), сверхконцентрирован (82% компаний в двух городах) и не выполняет функцию сглаживания диспропорций. Напротив, он воспроизводит и усиливает их через три типа барьеров (территориальные, институциональные, инфраструктурные).
- Политический вывод: Для превращения строительного сектора в инструмент выравнивания требуется смена пространственной приоритетности с жилищного строительства в центрах на инфраструктурные проекты в малых городах и интеграцию в Сибирскую конурбацию.
4.2. Практические рекомендации
Министерству строительства Кузбасса:
- Разработать программу стимулирования строительной активности в малых городах (Белово, Киселевск, Ленинск-Кузнецкий, Прокопьевск) с использованием механизмов КРТ на муниципальном уровне
- Внедрить «строительные сертификаты» для переноса части жилищного строительства из Кемерово в города с дефицитом качественного жилья
Министерству экономического развития Кузбасса:
- Использовать типологию барьеров Вартановой (2026) для мониторинга препятствий межмуниципальной строительной активности
- Создать «единое окно» для строительных разрешений, доступное удалённо для компаний из малых городов (снижение институциональных барьеров)
На уровне федеральной политики:
- Учитывать выводы Голованова и др. (2025) о рисках моноспециализации при распределении межбюджетных трансфертов — выделять целевые средства на диверсификацию строительного портфеля
- Поддерживать формирование Сибирской конурбации как механизма снижения пространственной дифференциации, включая софинансирование межрегиональных инфраструктурных проектов
4.3. Ограничения и направления будущих исследований
Ограничения:
- Данные охватывают период до конца 2025 года; долгосрочные эффекты КРТ и угольного кризиса требуют отсроченной оценки
- Отсутствуют панельные данные по миграции строительных компаний внутри региона
- Не проводилось количественного замера мультипликативного эффекта (вклад в ВРП на 1 рубль инвестиций в строительство для разных типов территорий)
Направления будущих исследований:
- Сравнительный анализ строительных секторов ресурсных регионов РФ (Кузбасс, ХМАО, Красноярский край, Якутия) для выявления факторов, смягчающих пространственные диспропорции
- Квантификация мультипликативных эффектов строительства для разных типов муниципалитетов Кузбасса
- Оценка эффективности предложенных мер по децентрализации строительной активности (с использованием методов разности разностей)
- Исследование экологического воздействия строительства в малых городах — как фактора дополнительной дифференциации (на основе методики Цыганкова, 2025)
Список литературы
- Виленский, А.В. Преференциальные режимы и единство экономического пространства // Регион: экономика и социология. 2025. № 2. С. 44–67.
- Владыка, М.В., Самылин, А.И., Кочергина Т.Е. Методика оценки региональных и локальных рынков // Экономический анализ: теория и практика. 2025. Т. 24. № 5. С. 788–806.
- Вартанова, М.Л. Межрегиональные барьеры в экономическом пространстве России: институционально-демографический анализ // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. 2026. Т. 42. № 2. С. 234–256.
- Голованов, А.И., Щеголькова, А.А., Федотов, Д.Ю. Экономическая неоднородность макрорегионов России // Пространственная экономика. 2025. № 3. С. 148–192.
- Заборцева, Т.И., Нестерова, С.В., Протасова, Е.В. Развитие регионов Транссибирского коридора // Региональная экономика: теория и практика. 2024. Т. 22. № 12. С. 2310–2335.
- Новоселов, А.С. Системно-воспроизводственный подход к анализу единства экономического пространства // Экономика и управление. 2026. № 1. С. 52–78.
- Сибирская конурбация: миф или реальность? // Региональные исследования. 2025. № 4. С. 28–41.
- Тукмачева, Е.С. Эволюция теоретических подходов к единству экономического пространства // Журнал экономической теории. 2025. № 3. С. 112–129.
- Фридман, Ю.А., Речкин, И.В., Блажко, О.А. Пространственное развитие Кузбасса: агломерационные эффекты и ограничения // Регион: экономика и социология. 2023. № 4. С. 86–109.
- Цыганков, А.В. Экологическая оценка многоэтажной застройки в Кемерово // Вестник Кузбасского государственного технического университета. 2025. № 2. С. 26–38.
- Банк России. Доклад о региональной экономике: Сибирский федеральный округ. Октябрь 2025.
- Кемеровостат. Социально-экономическое положение Кемеровской области – Кузбасса за январь–сентябрь 2025 года. 2025.
Bibliography
- Vilensky, A.V. Preferential Regimes and the Economic Space Unity [Preferentsial’nye rezhimy i edinstvo ekonomicheskogo prostranstva] // Region: Ekonomika i Sotsiologiya. 2025. No. 2. Pp. 44–67.
- Vladyka, M.V., Samylin, A.I., Kochergina, T.E. Methods for Assessing Regional and Local Markets [Metodika otsenki regional’nykh i lokal’nykh rynkov] // Ekonomicheskiy Analiz: Teoriya i Praktika. 2025. Vol. 24. No. 5. Pp. 788–806.
- Vartanova, M.L. Interregional Barriers in the Economic Space of Russia: Institutional-Demographic Analysis [Mezhregional’nye bariery v ekonomicheskom prostranstve Rossii: institutsional’no-demograficheskiy analiz] // Vestnik Sankt-Peterburgskogo Universiteta. Ekonomika. 2026. Vol. 42. No. 2. Pp. 234–256.
- Golovanov, A.I., Shchegol’kova, A.A., Fedotov, D.Yu. Economic Heterogeneity of Russian Macroregions [Ekonomicheskaya neodnorodnost’ makroregionov Rossii] // Prostranstvennaya Ekonomika. 2025. No. 3. Pp. 148–192.
- Zabortseva, T.I., Nesterova, S.V., Protasova, E.V. Development of the Regions of the Trans-Siberian Corridor [Razvitie regionov Transsibirskogo koridora] // Regional’naya Ekonomika: Teoriya i Praktika. 2024. Vol. 22. No. 12. Pp. 2310–2335.
- Novoselov, A.S. System-Reproductive Approach to the Analysis of Economic Space Unity [Sistemno-vosproizvodstvennyy podkhod k analizu edinstva ekonomicheskogo prostranstva] // Ekonomika i Upravlenie. 2026. No. 1. Pp. 52–78.
- Sibirskaya konurbatsiya: mif ili real’nost’? [Siberian Conurbation: Myth or Reality?] // Regional’nye Issledovaniya. 2025. No. 4. Pp. 28–41.
- Tukmacheva, E.S. Evolution of Theoretical Approaches to Economic Space Unity [Evolyutsiya teoreticheskikh podkhodov k edinstvu ekonomicheskogo prostranstva] // Zhurnal Ekonomicheskoy Teorii. 2025. No. 3. Pp. 112–129.
- Fridman, Yu.A., Rechkin, I.V., Blazhko, O.A. Spatial Development of Kuzbass: Agglomeration Effects and Constraints [Prostranstvennoe razvitie Kuzbassa: aglomeratsionnye effekty i ogranicheniya] // Region: Ekonomika i Sotsiologiya. 2023. No. 4. Pp. 86–109.
- Tsygankov, A.V. Environmental Assessment of High-Rise Construction in Kemerovo [Ekologicheskaya otsenka mnogoetazhnoy zastroyki v Kemerovo] // Vestnik Kuzbasskogo Gosudarstvennogo Tekhnicheskogo Universiteta. 2025. No. 2. Pp. 26–38.
- Bank of Russia. Regional Economy Report: Siberian Federal District. October 2025.
- Kemerovostat. Socio-Economic Situation of the Kemerovo Region – Kuzbass for January–September 2025. 2025.
Еще в рубриках
Кемеровская область — Кузбасс
Экономика строительства и операций с недвижимостью