Региональная экономика и управление: электронный научный журнал // Номер журнала: №4 (48), 2016

Зонтичные структуры как инструмент повышения эффективности трансграничного сотрудничества и элемент приграничной кластеризации

Umbrella structure as tool for enhancing effectiveness of cross-border cooperation and element of border clustering

Авторы


д.э.н., профессор кафедры производственного менеджмента
Россия, Тихоокеанский государственный университет
rezanov@mail.ru


к.э.н., докторант кафедры экономики и менеджмента
Россия, Тихоокеанский государственный университет
rezanov@mail.ru


аспирант кафедры производственного менеджмента
Россия, Тихоокеанский государственный университет
rezanov@mail.ru

Аннотация

В статье анализируются состояние и проблемы международного сотрудничества РФ и КНР. Показаны ключевые направления совершенствования приграничного сотрудничества Дальнего Востока и Северо-Востока Китая. Проводится сопоставление содержания, механизмов управления, эффективности и проблем функционирования зонтичных структур в России и Китае. Формируется стратегический кластерный подход к созданию трансграничных зонтичных структур. Подход включает оценку трансграничной территории, разработку принципов построения системы показателей для анализа, систему целей, стратегии и их наполнение в рамках глобальной и локальной зонтичных структур.

Ключевые слова

приграничное сотрудничество, трансграничная территория, трансграничное сотрудничество, зонтичные структуры, трансграничные зонтичные структуры, приграничная кластеризация

Рекомендуемая ссылка
Резанов Владимир Константинович , Резанов Константин Владимирович , Тай Юйлян
Зонтичные структуры как инструмент повышения эффективности трансграничного сотрудничества и элемент приграничной кластеризации// Региональная экономика и управление: электронный научный журнал. ISSN 1999-2645. — №4 (48). Номер статьи: 4839. Дата публикации: . Режим доступа: https://eee-region.ru/article/4839/
Authors

Rezanov Vladimir Konstantinovich
D.Sс. (Economics), Professor of the Department of Production Management
Russia, Pacific State University
rezanov@mail.ru

Rezanov Konstantin Vladimirovich
PhD. (Economics), doctoral student Department of Economics and Management
Russia, Pacific State University
rezanov@mail.ru

Taj Jujljan
post-graduate student of the Department of Production Management
Russia, Pacific State University
rezanov@mail.ru

Abstract

The article analyses the status and problems of international cooperation of Russia and China. Shows the key directions of improving cross-border cooperation in the far East and Northeast China. Compares the content control mechanisms, the effectiveness and problems functioning umbrella structures in Russia and China. The approach includes an assessment of the cross-border territory, creation of a system of indicators for the analysis of the objectives system, strategies and their corresponding filling within a global and a local umbrella structures.

Keywords

frontier cooperation, cross-border area, cross-border cooperation, umbrella structures, cross-border umbrella structure, cross-border clustering

Suggested Citation
Rezanov Vladimir Konstantinovich , Rezanov Konstantin Vladimirovich , Taj Jujljan
Umbrella structure as tool for enhancing effectiveness of cross-border cooperation and element of border clustering. Regional economy and management: electronic scientific journal. №4 (48). Art. #4839. Date issued: 2016-12-15. Available at: https://eee-region.ru/article/4839/

Print Friendly, PDF & Email

Введение

Актуальность проблемы повышения эффективности международного сотрудничества Российской Федерации и Китайской Народной Республики определяется стратегическими интересами обеих стран. Для России это необходимость усиления восточного вектора развития и интенсификации социально-экономического развития Дальнего Востока, для Китая это проблема освоения северных территорий и обеспечения высоких темпов развития экономики необходимыми сырьевыми ресурсами. Для Дальнего Востока эта проблема создания территорий опережающего социально-экономического развития, а для Китая характерен большой опыт использования таких инструментов инвестиционно-инновационного развития [1]. Совпадение стратегических интересов обеих стран обусловливает высокую степень взаимоотношений и сотрудничества. Однако, как считают некоторые исследователи, в условиях глокализации масштаб российско-китайских приграничных взаимосвязей, в силу отсутствия крупных инвестпроектов и вследствие корпоративных взаимоотношений, будет снижаться [2]. На наш взгляд, уместнее говорить о трансформации характера трансграничных взаимодействий.

 

Состояние, тенденции и проблемы международного приграничного сотрудничества РФ и КНР

Китай является четвертым по значению (после Германии, США и Италии) в объеме внешнеторгового товарооборота России. В свою очередь, Российская Федерация входит в десятку крупнейших партнеров Китайской Народной Республики. Также следует отметить положительную динамику роста внешней торговли РФ и КНР в последние годы. Экономика Китайской Народной Республики в настоящее время стабильно развивается. Однако по оценке экспертов Азиатского банка развития вскоре произойдет замедление темпов роста экспорта этой страны, то есть экономике Китая необходимо «осуществить мягкую посадку», что сейчас и происходит [3].

Основные проблемы, определяющие развитие китайско-российских экономических отношений, состоят в недостаточном знании об инвестиционной среде России, в неоптимальной структуре торговли, в малом взаимном инвестиционном масштабе, в недостатке новых сфер и значимых проектов сотрудничества [4]. Одним из способов экономического роста ДВР может стать приграничное, трансграничное сотрудничество с КНР. Китай имеет большой опыт трансграничной торговли. В последние годы Дальнему Востоку стала принадлежать значительная роль в формировании товарной структуры российского экспорта в Китай и страны Северо-Восточной Азии. Однако развитие приграничной торговли сопряжено с многочисленными политическими и экономическими трудностями. Трансграничное сотрудничество Дальнего Востока и КНР затруднено из-за многих факторов. Активное освоение Дальневосточного региона представителями китайских диаспор и бизнеса вызывает тревогу местного населения. Во внешнеторговом обороте Дальневосточного региона России и Северно-Восточного Китая преобладает торговля, а не инвестиции. Торговля с КНР отличается нестабильностью, что препятствует увеличению товарооборота. Товарная структура российско-китайской торговли в последние несколько лет не претерпевает существенных изменений. В структуре китайского экспорта преобладают изделия легкой промышленности и переработанные сырьевые товары, а также электротехнические товары. Кроме того, сохраняется низкое качество китайских товаров. С российской стороны во внешнеторговом обороте преобладает сырьевая структура, а не разработки «высоких технологий». Расчеты в приграничной торговле весьма сложны и непрозрачны, так как практикуются нелегальные переводы денег. Действительно, проконтролировать денежные вложения бизнесменов очень сложно, тем не менее, Россия и Китай совершенствуют систему торговых расчетов. Для стимулирования торгового оборота в приграничных районах Китая и ДВР вводятся рублево-юаневые расчеты.

В настоящее время Россия играет ключевую роль во внешней торговле пограничной китайской провинции Хэйлунцзян. При этом наибольшим интеграционным потенциалом обладают Хабаровский край, Амурская область и Республика Саха (Якутия) [5]. В 2013 году на РФ пришлось 57,5 % объема всей внешней торговли этой провинции КНР. При этом роль Хэйлунцзян растет, так в 2003 году на провинцию приходилось 18,75 % российско-китайского товарооборота, а в 2013 году уже 25,10 %. Объем товарооборота между РФ и Хэйлунцзян вырос в 2003 — 2013 годах с 2,955 млрд. долларов до 22,360 млрд. долларов, то есть увеличился в 7,6 раза [3]. Среди  основных направлений и способов обеспечения эффективного приграничного сотрудничества необходимо выделить совершенствование и адаптацию законодательства приграничных территорий, формирование управленческих структур по развитию сотрудничества и приграничной торговли, создание режима наибольшего благоприятствования, развитие различных типов и видов инфраструктуры, в том числе создание зонтичных структур, как интеграционных элементов сотрудничества [6].

Повышение значимости приграничных и трансграничных территорий  связано с трансформацией объектов управления, когда очертания глокального объекта управления не совпадают с государственными границами, когда вместо системы «рынок — государство» возникает новая организация «много государств — рынок один», и свидетельствует об усилении коммуникативной функции границ как «фильтра» и «зоны интеграции» [7].

В настоящее время везде происходит усиление значения приграничных районов и трансграничных территорий, что связано с формированием различных региональных интеграционных образований. Среди них создание Транс-Тихоокеанского партнерства, предложенного США, и Экономического пояса Шелкового пути, выдвинутого Китаем, Южнокорейская «Евроазиатская инициатива», «азианизация» внешней политики России и другие [8]. То есть сегодня формируется специфический уровень экономического сотрудничества, который характеризуется интеграцией трансграничных территорий [9]; создается единая трансграничная экономическая система с различной социально-культурной средой и даже с появлением сообщества с особым «пограничным состоянием» [10].

На наш взгляд, не совсем убедительно звучит тезис о том, что пограничное положение региона само по себе не является фактором эффективного и устойчивого развития региона, точно также  удаленность от центра  не может рассматриваться однозначно как неблагоприятное условие [11]. Хотя сравнительный анализ производительности труда, как главнейшего критерия эффективности хозяйствования, в сопредельных регионах России и Китая показывает противоречивую картину, что во-первых, более низкий уровень производительности в приграничных районах РФ, и во-вторых, более значительный рост данного показателя в приграничных районах Китая [12]; последнее определяется целенаправленностью экономической политики центра. Считаем, что особенности трансграничных территорий и характер взаимоотношений в них, наряду с  конфигурацией регулирующих воздействий и набором методов управления, безусловно определяют эффективность сотрудничества и устойчивого развития пограничных регионов.

 

Зонтичные структуры: понятие, виды, механизмы управления и проблемы эффективного функционирования в РФ и КНР

По нашему мнению, одним из инструментов обеспечения устойчивого развития трансграничных территорий являются зонтичные структуры, как институт развития и продукт взаимодействия государства и региональных властей [13], как определяющие элементы инвестиционной политики и инновационной инфраструктуры [14] и форма повышения инвестиционной привлекательности территории и образец хозяйствования [15], как площадки для наукоемкого, высокотехнологического развития и особые территории для привлечения капитала [16], как драйверы  долговременного экономического развития [17] и система инвестиционных проектов — мегапроект. В настоящее время наполнением экономической политики в Российской Федерации является создание территорий опережающего социально-экономического развития на Дальнем Востоке (ТОСЭР), которые  рассматриваются также как полюсы инвестиционного роста и инновационного развития [18, 19].

«Зонтичные» структуры включают в себя технополисы, научно-технологические парки, инновационные центры, бизнес-инкубаторы и другие формы, а в иерархическом их отношении первый уровень занимают особые экономические зоны и технополисы, второй – технопарки, третий или низший уровень – инновационные центры, бизнес-инкубаторы и теплицы. Общей чертой всех этих зонтичных образований является их воздействие на предприятия и устойчивое социально-эколого-экономического развитие территории, а отличительными характеристиками выступают масштабность влияния  на перемены и степень инновационности развития.

В Российской Федерации различают 4 основных типа ОЭЗ: промышленно-производственные, технико-внедренческие, туристско-рекреационные, портовые [20]. В китайской практике существует несколько разновидностей свободных экономических зон (СЭЗ): пять особых экономических районов (ОЭР), 54 государственные зоны технико-экономического развития (ГЗТЭР), 53  зоны развития новой и высокой технологии государственного значения (ЗРНВТ), 15 беспошлинных зон (БЗ), 14 приграничных зон экономического сотрудничества (ЗПЭС), 57 экспортно-производственных зон (ЭПЗ) [19].

Главное назначение технопарков заключается в усиление инновационного стиля развития с целью повышения эффективности хозяйствования всех субъектов данных образований и территории. Важнейшей  функцией бизнес-инкубаторов является поиск источников инвестиций, создание соответствующей инфраструктуры для НИОКР и внедрения наработок, ориентация на нововведения предпринимателей, экономия общехозяйственных расходов, обеспечение безопасности, формирование хорошего имиджа предприятия, предоставление инфраструктуры и посреднических услуг.          Основное назначение ОЭЗ заключается в создании благоприятных условий для развития бизнеса с целью  обеспечения устойчивого социально-экономического развития территории региона, повышения конкурентоспособности, стимулирования инвестиционно-инновационной деятельности.

Режим функционирования ОЭЗ в Российской Федерации определяется посредством созданием государством для инвестора соответствующей инфраструктуры, таможенных льгот и налоговых преференций, а также снижения административных барьеров. Для резидентов ОЭЗ в России предусмотрен широкий спектр налоговых льгот и других преференций. Так, например, ставка налога на прибыль снижена до 15,5-16 % при длительности от 5 до 20 лет в зависимости от региона; имущество освобождается от налога  на срок от 5 до 10 лет; земельный налог не платится в течение первых 5 -10 лет; дается отсрочка по транспортному налогу от 10 до 20 лет; снижаются тарифы страховых взносов для резидентов технико-внедренческих ОЭЗ до 14 %, которые имеют право на ускоренную амортизацию основных средств [14].

При этом государственное стимулирование инвестиционно-инновационной активности в основном нацелено на масштабные проекты, налоговую эффективность, а производительность труда и привлекательные рабочие места остаются вне системы регулирования [12], соответственно, социальные и экологические критерии оценки инвестиционных проектов также оказываются вне поля управления созданием зонтичных структур.

В Китайской Народной Республике характеристика и стимулирование инноваций и инвестиций в СЭЗ также весьма разнообразны (табл. 1).

 

Таблица 1. Характеристика моделей развития СЭЗ КНР

Модель Цель
создания
Льготы и
преференции
Специализация Функции
Зона
свободной
торговли
(ЗСТ)
поощрение внешней и транзитной торговли, ускорение торговых операций, сокращение торговых издержек освобождение от
таможенных
пошлин
свободные порты и зоны, беспошлинные, банковские и страховые зоны, зоны свободного предпринимательства внешняя и транзитная торговля
Экспортно-производ-ственные
зоны
(ЭПЗ)
развитие приоритетных отраслей промышленности, развитие депрессивных регионов, стимулирование экспорта, привлечение инвестиций специальный таможенный режим, налоговые и финансовые льготы, снижение и отмена пошлин, регулирование подоходного налога, налоговые вычеты (НИОКР, кадры) зоны свободного предпринимательства, зоны технико-экономического
развития
обрабаты-вающая
промышленность,
ее ориентация на экспорт
Комплексные
зоны
(КЗ)
развитие внешней торговли, экспортозамещающего производства, финансового и страхового рынков, коммуникаций, туризма благоприятный
валютный, финансовый, фискальный режим, высокий уровень секретности, лояльность властей
сервисные зоны, оффшорные зоны, налоговые гавани, зоны технико-экономического
развития
комплексообразование,
концентрация, кооперация и специализация
Научно-промышленные парки
(НПП)
развитие НТП, генерация предпринимательства, в НИОКР, создание малых предприятий на основе коммерциализации нововведений поощрение венчурного бизнеса, налоговые льготы, механизмы соединения науки, инноватики и производства технополисы, технопарки, зоны развития новых и высоких технологий, инновационные центры концентрация НИР, проектных, НПО предприятий, привлечение инвестиций

Источник: [19].

 

Одной из задач российско-китайского приграничного взаимодействия выступает создание инфраструктуры межстранового трансфера технологий, играющего ключевую роль в обеспечении инновационного процесса. К таковым инфраструктурным объектам сегодня относится Хейлунцзянский центр Китайско-российского научно-технического сотрудничества. Другими примерами является развитие  Китайско-Российской трансграничной научно-технической зоны «Суйфеньхэ Пограничный», где предусматривается интеграция внутренних и зарубежных зон Суйфеньхэ, развитие глубокой деревообработки, логистики, производства «зеленого питания», электронной торговли, биологической медицины [21].

Анализ факторов и условий, определяющих эффективность функционирования зонтичных структур показывает, что наибольшее значение имеют политическая стабильность, инвестиционные гарантии, качество и доступность различной инфраструктуры, квалификация рабочей силы, административные барьеры [22]. При этом, налоговые льготы не являются главным стимулом для привлечения инвестиций [14]. Соблюдение этих требований, как свидетельствует мировой опыт, обеспечивает высокую эффективности зонтичных структур за рубежом.

Отечественная практика демонстрирует недостаточную их эффективность вследствие отсутствия ясной региональной политики, четких целей при формировании различных типов ЗС, существенных недоработок в нормативно-законодательной базе, неопределенного правового статуса, автоматического переноса опыта других стран. Неудачи связываются с отсутствием внутренних источников развития и слабой государственной поддержкой, с отсутствием природной ренты [23], они объясняются  несистемным подходом к обеспечению эффективного управления ОЭЗ, в том числе невозможностью предложить инвестору всеобъемлющий пакет продуктов и услуг (инфраструктуру, качественное управление, преимущества географического положения, финансовые стимулы) [14]. Проблема низкой эффективности обусловлена слабой работой федеральной управляющей компании и региональных властей, которая заключается в нарушении графиков работ, в привлечении «мертвых» инвесторов, в несбалансированности развития инфраструктуры и бизнеса [17]. Согласны с тем, что управляющая компания ОЭЗ должна иметь двойное подчинение [24], а для локальных ЗС — региональное. В Китае экономическая эффективность ЗС также определяется полнотой государственной политики, а доминирование государственного капитала в отдельных СЭЗ выступало как источник устойчивого развития [13].

Далее, необходимо подчеркнуть, что методика оценки эффективности функционирования зонтичных структур еще не достаточно разработана, носит несистемный характер, обусловленный доминированием экономических и финансовых индикаторов [25]. Поэтому определяющими показателями эффективности ЗС выступают показатель бюджетной эффективности и срок окупаемости, а в качестве второстепенных индикаторов рассматриваются объемы дохода, доля в валовом региональном продукте, заработная плата, рост производительности труда, количество новых рабочих мест и уровень безработицы. Экологические показатели отсутствуют, нет соответственно и интегральной социально-эколого-экономической оценки. Поэтому вполне логичными являются предложения оценивать ТОСЭР на основе  показателей социально-экономического развития и их мониторинга [26].

Направлениями повышения эффективности создания и работы ЗС является [27]: совершенствование технологии развития, представленное информационным обеспечением (характеристика цели, инвестиционные предложения, льготы, преференции, источники финансирования); адресная работа с потенциальными инвесторами по инвестированию, производству, продвижению продуктов и устойчивому развитию территории; дифференцированный подход к  предоставлению налоговых льгот и преференций инвесторам с учетом особенностей территории и условий функционирования ОЭЗ; активное привлечение различных структур государственного и регионального управления для продвижения ОЭЗ России за рубежом.

 

Стратегический кластерный подход к формированию трансграничных зонтичных структур

В соответствии с системной методологией, формирование зонтичной структуры предполагает следующие этапы: 1) подготовительный, включающий в себя формирование концепции ЗС и необходимой  системы данных для анализа особенностей и основных характеристик условий и факторов; 2) аналитический этап, представленный анализом условий и факторов функционирования ЗС и оценкой возможных проектов и участников ЗС; 3) организационно-структурный, который означает создание необходимых органов координирования, системы мер и механизмов управления; 4) оценочный — оценка социально-эколого-экономической эффективности ЗС и устойчивого развития территории.

Безусловно, процесс разработки концепции зонтичной структуры следует осуществлять не только с определения целей, но прежде всего с формирования системы факторов и условий, определяющих эффективность функционирования ЗС [22] в пределах приграничной, трансграничной территории.

На наш взгляд, рассмотрение принципиального подхода к созданию трансграничной ЗС необходимо начать с анализа содержания и особенностей понятий «приграничность» и «трансграничность», ибо приграничность рассматривается одним из «фундаментальных факторов, определяющих, с одной стороны, особенности деятельности хозяйствующих субъектов, а с другой — «поле» конкурентоспособности товаров и услуг» [18, С. 30]. В свою очередь, термин «приграничные территории», как наиболее распространенный, означает территории государства, которые непосредственно прилегают к государственной границе, то есть понятия «приграничные территории» и «трансграничные территории»  отождествляются, и более того, приграничный регион рассматривается как часть трансграничного, а не наоборот. Считаем, что это не вполне корректно и полагаем, что более конструктивным является определение трансграничной территории как части взаимодействующих приграничных территорий, прилегающих к государственной границе двух и более стран. Одни исследователи рассматривают трансграничную территорию как двухзвенную, говорят о парных группах приграничных территорий [28]. Другие ученые выделяют в их составе три уровня [29]: микроуровень приграничья (населенные пункты, погранзона до 5 км), механизмы управления которых — частичные льготы по налогообложению трансграничных сделок и акцизам по ввозимым товарам; мезоуровень — административный район, где сотрудничество происходит в форме межрайонных соглашений о различных взаимодействиях; макроуровень — приграничный регион в пределах административных границ. Третьи различают четвертый уровень — трансграничный регион, отражающий внешнюю строну процессов [30].

Трансграничный регион как часть территории двух и более стран представляет собой социально-экономическую систему, которая характеризуется а) единством природной первоосновы и расселения, б) трудовых и культурно-бытовых связей населения, в) хозяйства и инфраструктуры и г) нередко исторических, этнических и культурных традиций [31]. «Международная трансграничная территория — это, как правило, комплексная географическая структура, сочетающая в себе определенные природные ресурсы, объекты инфраструктуры, расселение населения, а также его  хозяйственную деятельность в границах крупной геосистемы» [28, С. 17]. Она рассматривается в качестве  «бонуса» и актива для устойчивого развития и призвана обеспечивать перелив технологий и создание производительных рабочих мест [12, 32].

Различают несколько типов трансграничных территорий [33]: природные, обусловленные целостностью геосистем, например, лесных, водных; природно-ресурсные, характеризующиеся ресурсным сочетанием и межресурсными связями, например, запасами месторождения полезных ископаемых; природоохранные, как особые трансграничные природоохранные территории, например, заповедники, заказники; социально-экономические, представляющие крупные звенья территориально-хозяйственных структур, кластеров соседних стран, например, элементы различных видов транспортной инфраструктуры; этнокультурные, как часть единого этнокультурного пространства с единой общностью населения; геополитические, взаимодействующие муниципальные образования двух стран. Из выше сказанного следует, что тип ТГТ выступает в качестве одного из  классификационных признаков зонтичных структур и элемента дифференцированного управления.

Трансграничные территории (ТГТ) как явление социально-эколого-экономического приграничного развития и сотрудничества, обладают свойствами, определяющими соответствующие принципы их формирования. Среди этих свойств различают [28]: природную, природно-ресурсную и социально-экономическую дифференциацию; ассиметрию и асинхронность природопользования; триггерность и эмерджентность или системность развития. Условия, определяющие эффективность становления и развития ЗС подразделяются на общие и локальные условия [22]. Общие условия — выгодное географическое положение, благоприятный климат, природно-ресурсный потенциал, стабильная нормативно-правовая основа, инвестиционная привлекательность, организационная структура управления, система налоговых льгот и других преференций, система учета и страхования рисков, налаженные внешнеэкономические связи, наличие стратегии ЗС. Локальные условия, связанные с характеристиками конкретной ЗС в пределах территориальной административной единицы, — наличие инфраструктуры, рабочей силы, приближенность к рынкам сбыта, наличие транспортных узлов, конкурентоспособность бизнеса, низкие издержки, потенциал развития.

Убеждены, что рассмотренные выше содержание, типы и свойства трансграничных территорий, как комплексной и многомерной категории, должны найти соответствующее место в системе социально-эколого-экономических показателей трансграничной зонтичной структуры. Так, при конструирование системы показателей ТГТ это означает, во-первых, попарное, двухзвенное их построение и предполагает расчет трансграничных градиентов или соотношений однородных показателей [28, 34]. Во-вторых, считаем, что  формирование системы показателей для выделения и формирования ТГТ и анализа эффективности  создания и функционирования ЗС должно осуществляться в соответствии с принципами устойчивого развития и стратегического управления [15]: обеспечение согласованности (синхронизации) процессов, определяющим элементом устойчивого развития (УР) выступает согласованность процессов, действий, элементов, интересов всех его участников, партнеров, реализующаяся на основе компромиссов; учет специфики развития, когда устойчивое развитие понимается как синтез, коэволюция нескольких типов устойчивости: преимущественно экологической, социальной, экономической; обусловленность действий и результатов или причинно-следственная связь, то есть успех реализации стратегии устойчивого развития во многом зависит от определения причин, повлиявших на те или иные результаты; наличие «идеала будущего» или целеуказания, что означает в контексте устойчивого развития определение будущего состояния социально-эколого-экономической системы, его формализацию и отслеживание прогресса в достижении результатов;  подчинение индивидуальных целей общим, важно подчеркнуть, что «конечный механизм реализации модели устойчивого развития зависит от каждого конкретного человека» [35, С. 38]. В-третьих, полагаем, что показатели должны обладать признаками ключевых индикаторов эффективности или системы сбалансированных показателей [15, 36].

Создание системы показателей, в соответствии с рассмотренными выше принципами, необходимо для анализа и мониторинга устойчивого развития ТГТ, для интегральной оценки их социально-эколого-экономического состояния, а также для определения приоритетности развития в них совместных зонтичных структур и кластеров.

Далее, в широком смысле слова, концептуальные положения создания ОЭЗ включают определение генеральной цели, которая должна описывать ее предназначение и смысл существования, систему стратегических целей, отражающих приоритеты развития, направления государственной поддержки и льготы и преференции [24], а в узком понимании, формулировка концепции означает определение идеи и формирование стратегий достижения цели.

Генеральной целью создания ЗС является обеспечение инновационного типа производства и содействие устойчивому социально-эколого-экономическому развитию трансграничной территории приграничных стран. Стратегическими целями  является обеспечение инвестиционно-инновационного развития экономики, трансфер новых адаптивных технологий, обеспечивающих экологизацию производства и создание новых высокопроизводительных рабочих мест. Второй стратегической целью выступает содействие устойчивому развитию трансграничной территории, повышение уровня благосостояния и качества жизни населения и сохранение и воспроизводство благоприятных условий природной окружающей среды. В качестве третьей стратегической цели, на наш взгляд, необходимо рассматривать создание условий для формирования трансграничного кластера на основе сети взаимосвязанных  зонтичных образований, мегаструктуры.

Определяющей идеей «зонтичных» структур является создание эффективного управления инновационно-инвестиционными процессами, а социальная функция ЗС состоит в том, чтобы содействовать а) обеспечению достойного и справедливого уровня благосостояния населения (и персонала), б) формированию условий для гармоничного развития личности и параметров «работы мечты» и в) сохранению образа жизни населения в рамках традиционного природопользования на основе адаптивного обучения, сотрудничества, разрешения конфликтов и сближения интересов различных групп людей в ходе переговорного процесса и общественного контроля. Экологическая функция ЗС заключается, в широком смысле слова, в формировании биосферного сознания на основе коэволюции природы и общества, воссоздания биофилии, построения ноосферы посредством природоподобных и экологически адаптивных технологий. Осуществление экологической функции ЗС в узком смысле слова представляет собой экологизацию производства и механизмов управления; в последнем случае это возрастание роли экологических критериев в принятии управленческих решений. Экономическая функция ЗС состоит в создании благоприятных инвестиционно-инновационных условий для производства с целью более полного удовлетворения многогранных потребностей общества в товарах и услугах.

Считаем, что создание ЗС, как ядра интеграционного образования, возможно на основе реализации четырех базисных стратегий. В первом случае, когда формирование ЗС осуществляется с «чистого листа», имеет место проектно-зонтичная кластерная стратегия, содержание которой определяется мегапроектом или системой различных инвестиционных проектов, а смысл управления состоит в выборе лучших проектов, в оптимизации состава и структуры, в кластерной направленности и создании механизмов саморазвития. Во-вторых, создание ЗС возможно в соответствии с полюсной концепцией экономического развития в полюсах роста и на основе успешных предприятий [23], в полюсах конкурентоспособности и на основе научно-производственных комплексов [14], в точках наибольшей инвестиционной привлекательности и конкурентоспособности [37]. При этом, что весьма важно, в полюсно-кластерной модели формирования ЗС возникают реальные механизмы ее саморазвития, которые связываются с успешными якорными предприятиями и обусловливаются их эффективностью, производительностью и новыми технологиями (производственно-кластерная стратегия); при формировании полюсов конкурентоспособности (КСП) или научно-производственных комплексов возникают механизмы саморазвития, основанные на инновациях (инновационно-кластерная стратегия); в случае создания ЗС  в точках максимальной инвестиционной привлекательности (ИПО) в качестве механизмов выступают инвестиции (инвестиционно-кластерная стратегия). Иногда, например, в гомеостатическом подходе в качестве механизма устойчивого развития инновационного кластера рассматривают характер и соотношение его отдельных внутренних компонентов [38]. Наряду с отмеченными внутренними механизмами развития зонтичной структуры во всех случаях имеет место, как внешний механизм, государственная поддержка в форме различных преференций и налоговых льгот.

Рассмотренные частные стратегии формирования ЗС, как интегрирующего элемента, могут быть реализованы на практике на основе корпорации (корпоративно-кластерная модель), на основе сети или совокупности мелких и средних предприятий (сетевая-кластерная модель) и на основе  синтеза корпоратизации и сетизации (корпоративно-сетевая кластерная модель) (табл. 2), то есть на основе разных взаимодействий и взаимозависимостей, определяющих структуру и величину синергетических эффектов интеграции.

Зонтичную структуру (ЗС) можно рассматривать как глобальную трансграничную мегаструктуру, представляющую форму межстранового или приграничного регионального сотрудничества, и как локальную районную модель.

 

Таблица 2. Стратегии формирования трансграничных зонтичных структур

Признак Зонтичные стратегии или модели
Проектно-зонтичная Корпоративно-зонтичная Сетевая
зонтичная
Корпоративно-сетевая зонтичная
Генеральная цель Обеспечение инновационного типа производства и
устойчивого развития трансграничной территории
Базовая
стратегия
Коэволюционная, адаптивная  стратегия устойчивого социально-эколого-экономического развития ТГТ
Основа
создания
Система
инвестпроектов или мегапроект
Полюсы роста на основе:
— успешных
предприятий;
— центров КСП;
— мах ИПО
Сеть малых и
средних
предприятий
Синтез
корпоратизации и
сетизации
Механизмы
развития
Государственная поддержка в форме преференций и налоговых льгот
Эффективность
инвестпроектов
Эффективность
производства,
инвестиции
Эффективность
взаимодействия, его координация
Синергизм
управления,
эффективность
взаимодействия
Фактор
успеха
Инновации,
мегапроект
Инновации,
консолидация
Инновации,
сотрудничество
Инновации,
интеграция
Конкурентное
преимущество
Совместная
организация
работ
Концентрация факторов
производства и капитала
Гибкость,
адаптивность,
общая инфраструктура
Синергия
централизации,
гибкости и
адаптивности
Взаимо-действия:
— сущность
Взаимодействия инвестпроектов Взаимодействия внутрикорпоративное; взаимодействия корпоративного центра и ЗС; Взаимодействия участников сети; взаимодействия участников сети и ЗС Взаимодействия внутрикорпоративное; взаимодействия участников сети; взаимодействия корпорации и сети; взаимодействия корпоративного центра и ЗС; взаимодействия участников сети и ЗС
— вид Производственные, финансовые, инвестиционные, управленческие, инновационные,  логистические, инфраструктурные
Форма
интеграции
Мягкая,
многомерная
Жесткая,
иерархия
Мягкая, многомерная, ценностная Синтез корпоратизации и сетизации, многомерная
Управление:
— орган
Администратор мегапроекта (ЗС) Функция управления корпорацией;  администратор ЗС Функция управления сети; администратор ЗС Функция корпоративного управления; функция сетевого управления; администратор ЗС
— методы Рыночные, имущественные, корпоративные, кластерные, проектные, договорные, гражданско-правовые
Эффективность Интегральная социально-эколого-экономическая

Источник: разработано авторами, 2016 г.

 

Говоря о принципиальной схеме формирования трансграничной зонтичной структуры, необходимо исходит из того, что она (ЗС) является элементом и ядром будущих интеграционных образований, что предопределяет возможность применения принципов кластерного управления с соответствующей модификацией, а именно [39]: 1) кластерную модель ЗС необходимо осуществлять в форме двуединого и сопряженного процесса формирования глобальной и локальных (районных) образований; 2) ее реализация на практике должна строиться на сочетании корпоратизации и сетизации и наполнения последнего  проектным управлением и кластерными технологиями; 3) кластерные технологии нами определяются как технология управления и составная часть кластерной политики, как система  инструментов и методов, которая обеспечивает и поддерживает эффективную связанность предприятий в едином, целостном образовании; 4) локальные ЗС предлагается формировать в точках наибольшей инвестиционной привлекательности и конкурентоспособности на основе  организации районных (межрайонных) ассоциаций предприятий;  5) действенными инструментами стратегического кластерного управления устойчивым развитием трансграничной территории (ТГТ) должны стать система сбалансированных показателей (ССП), интегральная оценка инвестиционной привлекательности и конкурентоспособности предприятий, управление мегапроектом, системная оценка и мониторинг социальных, экологических и экономических эффектов  кластеризации.

В основе структурной модели локальной ЗС должна лежать та же идея, что и в формировании глобальной модели, а именно — сочетание корпоратизации и сетизации и наполнения данного синтеза проектным управлением и кластерными технологиями, то есть развитие локальной ЗС может и должно осуществляться посредством нескольких частных стратегий (табл. 3).

Организационные построения ЗС (экотехнопарка) были рассмотрены ранее и включали в себя следующие элементы [37]: инновационный центр и направления его деятельности, предприятия-участники, координационный совет и исполнительная дирекция, фонд развития инноваций (венчурный фонд) и фонды накопления предприятий, финансовые и инвестиционные организации, внешние источники финансирования, а также конкурсный отбор, вступительные взносы и участие общественных организаций.

Считаем, что составной частью ЗС, как интеграционного образования, и залогом ее успешного функционирования является необходимая инфраструктура [39]. В производственной инфраструктуре ее определяющими элементами выступают дорожная и вспомогательно-обслуживающая составляющие (объекты тепло-энерго-снабжения и т.п.), основной функцией данной подсистемы является создание необходимых условий для функционирования производства. Социальная инфраструктура представлена объектами социально-бытового и культурного назначения, а «мягкая» — различного рода объектами, осуществляющими обучающие функции и передачу опыта. Данная инфраструктура обеспечивает выполнение бизнесом социальных функций, а уровень ее развития отражает степень его социальной ответственности и количественную меру управления социализацией бизнеса. Экологическая инфраструктура, представленная в основном природоохранными объектами, наряду с адаптивными, экосовместимыми и природоподобными технологиями производства, обеспечивает экологизацию производства и содействует выпуску экологичной продукции. То есть данная инфраструктура содействует выполнению бизнесом экологической функции, а уровень ее (инфраструктуры) развития отражает степень экологической ответственности бизнеса и его социальной ответственности, но уже перед будущими поколениями людей. Основное ядро информационно-коммуникационной инфраструктуры представляют информационные технологии (компьютер, сети, программное обеспечение и хранилища данных), определяющие степень инновационного развития той или иной системы (страны, региона, корпорации) и позволяющие увязать все подсистемы и элементы кластера в единое интегрированное образование. Как нам представляется, органичным элементом данной инфраструктуры должна стать система мониторинга устойчивого развития ЗС, построенная на основе системы сбалансированных показателей, а также структуры, отслеживающие и обеспечивающие получение интеграционных, синергетических эффектов в ЗС и кластере-комплексе. Более того, необходимо подчеркнуть, что одной из важнейших функций системы мониторинга является отслеживание и контроль за состоянием, уровнем и эффективностью взаимодействия между всеми субъектами и элементами глобальной  и локальных ЗС. Рыночная инфраструктура может быть представленная определенными структурами и каналами сбыта и материально-технического снабжения ЗС (логистические, маркетинговые центры и т.п.), а также лояльными группами поставщиков ресурсов и потребителей продуктов и услуг. Состав инвестиционно-инновационной инфраструктуры весьма разнообразен и включает в себя инвестиционные структуры (финансовые институты) и инновационные (научно-исследовательские институты, университеты и т.д.). Основными функциями этой инфраструктуры является привлечение капитала и технологий для инновационного типа устойчивого развития.

 

Заключение

Успешное осуществление каждой из подсистем ЗС своих функций определяет эффективность его функционирования в целом и зависит от адекватности применяемых кластерных и инновационных технологий управления, как части кластерной и инновационной политик, которые обеспечивают и поддерживают эффективную связанность предприятий в едином, целостном образовании на глобальном и на локальном уровнях, стимулируют это взаимодействие и содействуют повышению эффективности инновационного типа устойчивого развития компаний и трансграничной территории.

Продолжением исследования и  совершенствованием стратегического кластерного метода управления созданием и функционированием зонтичных структур является развитие  методических положений по выбору стратегии создания ЗС, по обоснованию  конфигурации и места ее управляющей структуры и интегральной оценке эффективности. Здесь возможным способами могут стать метод анализа иерархий, нечетких множеств и наполнение критериев оценки синергизмами и социальными и экологическими эффектами.

 

Библиографический список

  1. Резанов В.К., Тай Юйлян Концепция повышения эффективности трансграничного сотрудничества // Электронное научное издание «Ученые заметки ТОГУ». 2016. Том 7, № 3. С. 128-134.
  2. Изотов Д.А. Проблемы экономического взаимодействия сопредельных регионов России и Китая // Электронный научный журнал «Регионалистика». 2014. Том 1, № 1. С. 46-67.
  3. Тай Юйлян. Развитие трансграничного международного сотрудничества РФ и КНР в контексте «Шелкового пути» // Развитие экономики и менеджмента в современном мире: Сб. научн. труд. по итогам II междунар. научн.-практ. конф. (8 декабря 2015 г.). № 2. Воронеж, ИЦРОН, 2015. С. 96-98.
  4. Ань Чжао Чжень, Суслов Д.В. Эффективный путь к всестороннему развитию экономических связей между Китаем и Россией // Власть и управление на Востоке России. 2013. № 4 (65).
  5. Сидоренко О.В., Орозбаев К. Интеграционный потенциал международных взаимодействий Дальневосточных регионов Российской Федерации с Китайской Народной Республикой // Шанхайская организация сотрудничества: потенциал и перспективы межгосударственного партнерства: мат. междунар. науч.-техн. конф. 24 декабря 2015 г. / под научн. ред. д-ра экон. наук И.В. Зикуновой. Хабаровск : РИНЦ ХГУЭП, 2015. С. 61-65.
  6. Бабина В.А. Международный опыт управления приграничной торговлей // Власть и управление на Востоке России. 2010. № 3 (52).
  7. Черная И.П., Шинковский М.Ю. Приграничный регион в условиях глокализации: теоретико-концептуальные подходы // Пространственная экономика. 2005. № 2. С. 46-60.
  8. Рензин О.М. Новые межстрановые конфигурации в АТР как фактор изменения интеграционных позиций России // Власть и управление на Востоке России. 2015. № 4
  9. Минакир П.А. Интеграция российского Дальнего Востока в АТР и СВА: возможности и реальности // Перспективы Дальневосточного региона: межстрановые взаимодействия / Под ред. Г. Витковской и Д. Тренина; Моск. центр Картнеги. М. Гендольф, 1999.
  10. Ильина И.Н., Михайлова Е.В. Движущие факторы формирования трансграничного сообщества на примере Российско-Финской и Российско-Китайской границ // Вестник ТОГУ. 2015. № 1 (36). С. 151-160.
  11. Вандомский Л.Б., Скатерщикова Е.Е. Внешнеэкономическая деятельность регионов России: учеб. пособие для вузов. М.: АРКТИ, 2002.
  12. Глазырина И.П., Забелина Е.А., Богомолова Т.Ю. Еще раз о «восточном векторе»: производительность труда в приграничных регионах Сибири и Дальнего Востока // ЭКО. 2015. № 12 С. 93-107.
  13. Иванов С.А. Особые экономические зоны как современный институт развития: истоки и эффективность // Электронное издание «Регионалистика». 2015. Том 2. № 5-6. С. 11-117.
  14. Буров М., Наумова Ю. Особые экономические зоны: территории инновационного развития // Проблемы теории и практики управления. 2012. № 5. С. 59-67.
  15. Механизмы управления устойчивым развитием лесного комплекса / В.К. Резанов [и др.]; под ред. В.К. Резанова, К.В. Резанова. Владивосток: Дальнаука, 2015. 511 с.
  16. Брызгалин А.В. Оффшорные механизмы и международное налогообложение: основные положения. М.: Законодательство и экономика, 201. 104 с.
  17. Зубарев А.Е., Федорова В.А. Оценка эффективности функционирования особых экономических зон в Российской федерации // Вестник ТОГУ. 2014. № 4 (35). С. 153-160.
  18. Заусаев В.К., Бурдакова Г.И., Кручак Н.А. Сценарии развития и конкурентоспособность экономики Дальнего Востока // ЭКО. 2016. № 1. С. 26-35.
  19. Свободные экономические зоны и территории опережающего развития: опыт Китая и России / Го Шухун, Б.Н. Паньшин, А.Е. Зубарев и др. 2-е изд., доп. Хабаровск: Изд-во Тихоокеан. гос. ун-та, 2015. 184 с.
  20. Об особых экономических зонах в Российской Федерации. ФЗ от 22.07.2005. № 116-ФЗ/СЗ РФ.2012. № 74.
  21. Тай Юйлян. Зонтичные структуры «Шелкового пути» как форма трансграничного сотрудничества // Шанхайская организация сотрудничества: потенциал и перспективы межгосударственного партнерства: материалы междунар. научн.-практ. конф. 24 октября 2015 г. / под науч. ред. д-ра эконом. наук И.В. Зикуновой. – Хабаровск: РИЦ ХГУЭП, 2015. С.81-83.
  22. Щур О.О. Факторы и условия, оказывающие влияние на эффективность функционирования особых экономических зон: обобщение теоретико-методологического опыта // Вестник ТОГУ. 2012. №1(24). С.197-206.
  23. Заусаев В.К., Михалев В.П., Бурдакова Г.И. Быть или не быть промышленно-инновационному центру на Дальнем Востоке // ЭКО. 2009. № 12. С. 44-59.
  24. Заусаев В., Хорошавин А., Кручак Н. Особая экономическая зона «Сахалин»: новые возможности экономического роста // Экономист. 2014. № 5. С. 18-26.
  25. Агафонова О.А. Оценка эффективности налоговых преференций, представляемых резидентам особых экономических зон // Вестник ТОГУ 2011. № 1 (20). С. 197-205.
  26. Территории опережающего социально-экономического развития на Дальнем Востоке России: от идеи к реализации // Власть и управление на Востоке России. 2016. №1(74). С. 8-16.
  27. Буров М.П. Экономические преобразования в стране условиях глобализации: национальные и региональные аспекты. М. Издательско-торговая корпорация «Дашков и Ко», 2011.
  28. Бакланов П.Я., Ганзей С.С. Трансграничные территории: проблемы устойчивого природопользования. Владивосток: Дальнаука, 2008. 216 с.
  29. Региональное развитие:опыт России и Европейского союза/Отв. ред. А.Г. Гранберг. М.:Экономика, 2000.
  30. Баранов А.В. Методы исследования истории контактных зон в политической географии // Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов. Вторая научная Интернет-конференция. 20 мая 2004 г. — http: // nlh. stavsu.ru/inetconf.
  31. Колосов В.А., Мироненко Н.С. Геополитика и политическая география: учеб. для студентов вузов. М.: Алекс-Пресс, 2001.
  32. Герасименко Т.И. Трансграничные этнокультурные регионы: методологические подходы к изучению // Изв. РГО. 2005. Т.137, Вып. 1. С. 76-83.
  33. Турков С.Л. Комплексная оценка уровня социально-экономического развития трансграничных территорий // Эколого-экономические проблемы развития трансграничных территорий: мат. междунар. научн.-практ. конф. Улан-Удэ. Изд-во Бурятского государственного университета, 2007. С. 181-185.
  34. Айзятов Ф.А., Зейналов Г.Г. Устойчивое развитие и стратегия общественного прогресса. М.: Прометей, 1999. С. 38.
  35. Эккерсон У.У.Панели индикаторов как инструмент управления: ключевые показатели эффективности, мониторинг деятельности, оценка результатов. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.396 с.
  36. Инвестиционная привлекательность лесного комплекса региона: типологическая оценка и дифференцированное управление / Под ред. В.К. Резанова. Владивосток: Дальнаука, 2010. 432 с.
  37. Боуш Г.Д., Верховец О.А., Грасмик К.И. Новый подход к управлению развитием инновационных кластеров с учетом внутрисистемных противоречий // Инновации. 2012. № 1 (159). С. 57-65.
  38. Резанов В.К., Шихалев В.М., Резанов К.В. Управление интеграционным развитием лесного комплекса. Хабаровск: Изд-во Тихоокеан. гос. ун-та, 2016. 200 с.

Локальные рынки и межрегиональные связи